"Издательский центр РГГУ"
 



Каталог

Элемент не найден!

Почтовый адрес:

г. Москва,
Миусская пл., д.6,
РГГУ,
ИОЦ «Гуманитарная книга»




Новости

Рецензия на книгу Бочарова С.Г. "Генетическая память литературы"

09.01.2013

Поэтика: вновь и всегда

Вдоль книжной полки

Собранье пестрых глав, статей С.Г. Бочарова, имеет один сквозной сюжет, который можно назвать сюжетом изгнания из рая, проклятия или срыва, неудавшегося явления идеала. Это сюжет всей новоевропейской культуры: путь с небес на грешную землю; но у С.Г. Бочарова он повертывается неожиданной стороной. А именно, сам момент падения, состояние «недоноска» Боратынского, состояние лирической тоски, меланхолии, раздавленности прошлым и безнадежности настоящего оказывается и состоянием наибольшего поэтического вдохновения.

Тонкий разбор классических сюжетов открывает этот поэтический апофеоз, например, пушкинское «Все же мне вас жаль немножко» («Город пышный, город бедный…»), в котором многие привыкли видеть слабое утешение, оказывается своеобразной «переменой ума»: от каталогизирования, от скорби о прошедшем времени, к той любви, которая не подчиняется никаким законам и заранее продуманным нормам. Пушкин действует не как простой лирик, призывающий любовь и жалость на помощь в беде, но как истинный поэт, который сам себе закон, самостояние которого – единственная норма его высказывания. Лиризм и оказывается тем золотым сечением произведения, которое есть и апофеоз щедрости по отношению ко всем предметам, связям между ними, щедрости, уничтожающей привычную логику соподчинений. Но такой же лиризм С.Г. Бочаров находит и у Гоголя, изображающего «лица без души», пустыню ложной социальности, и вдруг неожиданно заявляющий о том, что наше «я» ближе нам, чем любое обстоятельство нашей жизни. Только если у Пушкина власть кошмарных образов преодолевалась лирическим остроумием, то у Гоголя – только лирическим простодушием.

Другая важная тема С.Г. Бочарова – катастрофа языка, приводящая и к «уходу» художника из социальной жизни, из истории, от коммуникативных привычек в сторону безумия. То, что мы привыкли связывать с А. Платоновым, С.Г. Бочаров открывает в классической русской литературе XIX века: вековое «петербургское безумие», уходы из искусства Гоголя и Толстого, политическая афазия Тютчева и социальная афазия политически и поэтически чуткого Константина Леонтьева – важные темы книги. Конечно, С.Г. Бочаров опирается на мысль М.М. Бахтина о «кризисе эпического слова», но придает ей еще одно измерение: слов не хватало, чтобы связать могущественный потенциал новых жанров с личным самоотчетом. Воздушные громады больших романов – это лирическое созерцание природой самой себя, а для автора это постоянное соблазнение его свободы. Свобода постоянно вводима в соблазн, и постоянно остается свободой же, и поэтому соблазн так неумолим, а свобода так трепетно важна.

Такому лирическому созерцанию эпическими словами самих себя нужно за что-то зацепиться в ХХ веке, чтобы воздушная громада совсем не скрылась из виду. Для С.Г. Бочарова очень важен опыт Владислава Ходасевича с его сниженным, желчным изображением современности. Ходасевич, по сути, повторяет опыт Декарта, но не интеллектуально, а эмоционально: если по Декарту Бог не может ему солгать, то по Ходасевичу, Бог не может не показать безобразие жизни, в доказательство исключительной ценности человеческой души – чего бы стоила душа, которой лгут? Но так же важен и опыт Пруста – опыт обретения философской очевидности, но не через интеллектуальные эксперименты, как у Декарта и других философов нового времени, а через аудит души – в душе должно остаться что-то неоцененное, что-то драгоценное, что еще не оприходовано ходом событий. Именно такие же зацепки, неоценимого и неоцененного слова филолога, которое вдруг декларирует уникальность самой словесной ткани, которую мы казалось бы уже разобрали, изучили и описали, С.Г. Бочаров находит и в наследии литературно одаренных филологов – А.Д. Синявского, С.С. Аверинцева, В.Н. Топорова и других, кому посвящены отдельные статьи. Именно такое слово может сообщить, что человек спас свою душу, в ситуации, когда мир уже кончился не взрывом, а взвизгом.

Александр Марков, Русский Журнал





Новости


Блог